Break!

01:17 

Однако, неожиданно! Про Тори)

Mihael.
Когда я пытаюсь извиниться, выходит что-то вроде: "сами виноваты, пидарасы тупые".
- Название: Перерыв 18
- Автор: Mihael. (левый автор) & polosaty13 (автор) - оба под столом
- Идея: Tory Raven
- Бета: Mihael. - сдох, чиорд :facepalm3:
- Категории: юмор, стеб, слэш, сенен-ай, мистика, фэнтези, яой и т.д. Короче все пестро и разнообразно. (в этой части не настолько разнообразно, но менять лениво)
- Дисклэймер: все наше!
- Персонажи и пейринги: Лоренс, Сати, Нерис, Тори, Кэрри, Алекс (и другие обычно по ходу)
- Рейтинг: PG-13
- Предупреждения: вы еще чему-то удивляетесь?
- Содержание: хз
- Статус: в процессе в долгом процессе
- От авторов: ну… анкеты участники заполнили, мы вкурили не только анкеты, но и траву, и за содержание будем отвечать задницей Х)
- От автора: Оно свершилоооось! )))) Две бессонные ночи, а так же дни пинания левого автора и оно свершилоооось! Х))))
Спасибо огромное aardwark за создание сих чудесных тестов, которые и вдохновили нас на написание этого произведения.

Думаю, не стоит снова говорить о нашем прошлом, братик уже всё сказал. Тем более, мне нечего добавить. Он всегда был настоящим сорванцом, прирождённым лидером, самым настоящим гением. Первым во всём. Да и сейчас братик такой же. Да, он первый меня поцеловал, и первым был у меня как… мужчина. Ну, вы же понимаете. Я всегда его любил. Как брата. И не только. Но расскажу по порядку. Ну, или почти. Когда брат уехал в интернат, то всё перевернулось с ног на голову. Мать словно с цепи сорвалась и начала оберегать меня, везде сопровождать, даже если я просто гулял по саду, дышал воздухом. Наверное, она боялась, что я убегу или, что похуже, меня украдут. Когда же она не могла сама везде за мной ходить, то приставляла ко мне охрану. Дорогую, элитную, которая обучалась в лучших боевых школах – на поле боя, а это было редкостью в наше время. Даже думать не хочу, сколько она им платила. Я и до сих пор не всегда понимаю, зачем она это делала. И для кого? Сейчас это просто воспоминания, но тогда меня это бесило и пугало. Словно её предчувствия передались и мне.
Но дальше – хуже. Начались новые сезоны, балы. Меня начали выводить в свет и наряжать практически как самую настоящую куклу. Едва ли не в платья или настолько откровенные наряды, словно она хотела меня повыгодней продать. Балы, танцы, оперы, даже театр. И я никак не мог этого остановить. А она всё продолжала меня вывозить в свет и искать подходящую партию, какую-нибудь состоятельную девушку или богатую вдовушку. Возможно, для себя. Но сейчас я иногда задумываюсь, что где-то это было сделано для моего блага, на самом-то деле. Может, так оно и было? Хотелось бы надеяться. Новые знакомства, новые люди, новые лица и все они должны были уложиться в памяти, запомниться, и после я был обязан поддерживать с ними общение, хоть мне и было это неприятно. А она всегда за мной следила, за каждым моим шагом, не давала убежать из этой золотой клетки, которая душила меня своими драгоценными прутьями. Я имел всё, что хотел, но не мог иметь то, чего хочу на самом деле. Хотя бы глоток свежего воздуха. И этим воздухом для меня стал тогда внезапно вернувшийся Лоренс.
Он действительно вернулся очень внезапно. Для меня уж точно. Но, кажется, родители только этого и ждали. Отец тогда заперся в кабинете. До сих пор помню, словно это было только вчера. С самого утра он ходил мрачнее тучи, его лицо было красным, словно от большого напряжения, а на виске вздулась вена. Это прекрасное, как в юности, так и в старости, лицо превратилось в какую-то уродливую маску. Почему они его так ненавидели? Никогда не понимал и никогда не смогу понять и впредь. Они унесли эту ненависть, каждый в свою могилу. И пусть тогда хранят её. Он был зол, накричал на слуг за завтраком и разбил о стену почти все столовые приборы. Мне хотелось убежать и спрятаться, а мать… Она сидела, гордо выпрямив спину, словно ничего такого и не происходило, только муха пролетела перед её благородным ликом, из-за чего она сморщила свой тонкий носик. Всегда прекрасная и всегда холодная. Между ними с самого начала пролегла трещина, медленно разрастающаяся в пропасть. А затем он просто закрылся в своем кабинете. Даже не хлопнул дверью. Нет, сделал это тихо, словно боялся всех потревожить. И словно это не он в тоже утро разбивал дорогой фаянс, пачкая стены и калеча слуг.
После этого мать просто схватила меня за руку и потащила в мою комнату. Втолкнула туда и закрыла дверь. Щёлкнул замок, и снова я оказался в своей золотой клетке. Богато обставленной, с большой красивой кроватью, игровым столом и даже личным книжным шкафом, диваном и пианино, которое было установлено по настоянию матери. И небольшая дверка, ведущая в гардероб, по величине не уступающая самой комнате. Но всё это было холодным, и даже чуждым. Как я тогда услышал, что приехал братик, до сих пор не пойму. Думаю, это была наша внутренняя связь. Да, так и было. Именно так. Тогда-то у меня и заболела щека. Позже я узнал, что мать встретила братика оплеухой. А затем закрыла его в его же комнате, которая находилась на другом конце дома. Большого дома. Сейчас-то я понимаю, что тот особняк был скорее средним по размерам, но тогда он казался действительно огромным. И пустым. Когда мы были детьми, то там было куда лучше. А затем настала ночь, я заснул и видел странный сон. Сейчас я не помню, о чём он был, но помню, что с удовольствием проснулся в объятиях братика. От его нежных поцелуев. А дальше словно бы произошло чудо.
Последующие дни не были наполнены весельем или радостью. Ушел отец. Тихо, незаметно, словно он всю свою сознательную жизнь был просто какой-то тенью, сумевшей помочь нашему рождению, воспитать нас, как подобает, и наконец-то успокоиться. Это всё мама. Да, это всё она. Эдакая прекрасная ледяная статуя, которой можно любоваться, но которую сложно любить. И она стала просто невыносимой после ухода братика. Как же я тогда расстроился! Скучал по нему еще больше, тосковал, изводил себя. И надеялся. Тогда надежда была моим единственным огоньком жизни, позволяющим не только автоматически двигаться, есть, отвечать. Я продолжал жить, хоть и не особо цепляясь за такое существование, всё так же подчиняясь матери, которая тогда уже едва ли не устраивала мне приватные свидания. Но всегда оставалась рядом. Всегда рядом. Она или охрана. Возможно, это была лишь мнимая защита, но почему бы и нет? Но всё равно она была мне ненавистна, как ненавистно людям гнилое мясо, полное белых, жирных, копошащихся в нем червей, вызывающих своим видом рвотные позывы.
Знаете, как ломается доска? Не старая, не гнилая. Нет. Почти новенькая доска, еще не отслужившая себя. Ей больно ломаться, ведь дерево тоже может чувствовать. Она ломается долго, надрывно, воя и тоскуя. Разбрасывая везде щепки, чтобы ужалить ими как можно больше живых существ, чтобы им тоже было больно, хоть и не так больно, как этой доске. Ведь так не должно было быть, и она не должна была сломаться. Чувствовать всё это. Должна была просто служить свою службу, служить опорой и основой. Но никак не ломаться. Но так получилось. Просто так получилось. Просто ей помогли. Пришли и сломали. Да, с большими усилиями, которые были приложены из любви, долга и высокомерности. Просто показать, что есть сила, власть. Эдакое сокровище, которое нужно демонстрировать всем и каждому. Чтобы они смотрели, завидовали, хотели прикоснуться к нему своими длинными пальцами с ухоженными ногтями. Но никак не могли дотянуться. И только из-за этого сокровища была сломана ни в чем не повинная доска. Просто она там оказалась. Просто они её купили или вырезали. И она сломалась.
Так сломался и я. С таким же треском и воем. Незаметно для всех. Незаметно для себя. Эта золотая клетка осточертела мне, осточертела до сбитых в кровь костяшек пальцев. Все та же вульгарная одежда. Но теперь ночью. Походы по барам. Много, много выпивки. И беспорядочные половые связи. И всё это, чтобы заглушить вой одиночества. Чтобы заткнуть уши и не слушать его. Всё только ради этого. Такие ночи, такие бары, такие люди. Мне было всё равно где и с кем. И я никогда не осуждал себя за это. Отсыпался днем, игнорируя все вопросы матери или врачей. Отказывался есть, пить. Просто спал днем, не выходил из своей комнаты и молчал. Ночью же сбегал через балкон по опасной решетке для виноградных лоз, с которой я мог свалиться в любой момент и сломать себе шею или хребет. Это только подстёгивало меня к действиям. К бунтарству. Я научился обходить охрану, любую, какую только не ставила мать, и сбегал в город, ночной и опасный. После она просто сняла охрану с моей комнаты, думая, что я настолько слаб, что просто не могу встать со своей большой и мягкой постели. Как же она ошибалась, как ошибалась. И какой же худой она мне тогда казалась.
Интересно, а сколько их было? Сначала девушки и женщины, а затем и мужчины, которыми я поначалу брезговал. Но с теми, с первыми, я не чувствовал себя тем – полным, и тем - свободным. Да, они были милыми, но они были совсем, совсем не теми. Мужчины мне нравились куда больше. Они были другими, более сильными, более мужественными. Лучше, чем женщины. Да, мужчины, они куда лучше женщин. Их эмоции - это нечто другое, нечто более тонкое, они лучше чувствуют этот мир. И они умели защищать. Могли стать надежным щитом и самой лучшей опорой. Тем, что мне было тогда нужно. Сначала было все равно. Но затем я стал все более и более переборчив. А еще начал их сравнивать. Искал всегда знакомые черты, знакомые руки, знакомые губы. Знакомую душу. Иногда такие находились, но очень, очень редко. И это хорошо. Или плохо? Для меня это не имеет значения. Их было много и будет немало, к сожалению. И сейчас мне, наконец-то, стало стыдно. Возможно, слишком поздно. Возможно, ещё рано. Но стало, и так оно и будет некоторое время.
Позже я встретил одного хорошего парня. Ну, со мной он точно был хорошим. Напоил меня когда-то в баре до состояния не стояния и отнес в лучший номер ближайшей гостиницы. А затем воспользовался моим состоянием. Пользовался долго, несколько дней, продолжая спаивать меня. Не только алкоголем, но еще и наркотики добавил. Мешал их с вином или коньяком, а бывало и с пивом, если было настроение, и поил меня, возбуждал и пользовался, терзая тело, душу. Заглушая тот вой, закрывая мне уши, оглушая меня. И это было прекрасно. Становясь то нежнейшим, почти романтичным любовником, то яростным зверем, раздирающим мою кожу и сердце - он казался почти Богом. Почти родным человеком. Кажется, утром третьего дня, когда я нашел себя развязанным и укрытым одеялом, то понял, что влюбился. В голове шумело, перед глазами плыло, все тело болело, а я думал о любви, словно какая-то девственница, начитавшаяся любовных романов. Кусал кончики пальцев, вспоминая грубость и нежность, боль и удовольствие и понимал, что влюбился. И мне это нравилось.
Я начал искать свою новую клетку. Опасную, сумасшедшую и не золотую, что было самым главным. Самая прекрасная клетка из всех. Потому что свобода была где-то далеко от меня. Совсем-совсем далеко. Она ушла от меня вместе с братиком. И я просто начал искать клетку получше. Именно ту клетку, в которую так по-дурацки влюбился. Спивался в барах ночи напролет, отсыпался дома, потом вновь брал деньги и в ночной город, на поиски, в пьянство. Теперь уже без распутства. Они казались мне скучными, со своими смазливыми, и не слишком, физиономиями. Они были уже почти никем для меня. Так, отбросы, похуже меня. Намного, намного хуже. Да, я был тогда невинным цветком даже в том состоянии, а они были отбросами и остались ими до конца жизни. Неделя. Неделя поисков, выпивки… И одного насилия. В каком-то баре мне подсунули наркотик. Закрылись двери и толпа странных, чужих, страшных мужчин этим воспользовалась. Быстро, медленно, грубо, больно. Они были ужасны, просто ужасны. Я с трудом ушел оттуда на своих двоих. И только тогда подпустил к себе домашнего врача, потому что был без сознания.
Мать снова поставила охрану на двери, сама же по ночам сидела у моей кровати и охраняла меня, оберегала. Но было уже поздно. Её маленькое сокровище изменилось и хотело ринуться обратно в морскую пучину. Как только я почувствовал себя лучше, то в первую же ночь тихо, чтобы не разбудить уставшую тогда отчего-то мать, собрался, набрал побольше денег, и слез по той же стенке для виноградных лоз, едва не упав и не покончив свою жизнь на ровно подстриженной траве. Я понимал, что всё не может просто так закончиться, и выжил. Всего один прыжок и бег, бег, бег. Так быстро и так долго, что легкие горели огнем, а горло было таким сухим, словно я никогда и не пил воды или молока, не говоря уж об алкоголе. И снова город. Но теперь без обратного пути назад. И я снова искал свою клетку, став немного осторожнее, немного осмотрительнее, жадным до поисков и до людей, но не общался с ними, не заговаривал лишний раз или отшучивался, отбивался от разных приставаний. Было сложно, а я искал и искал, практически без сна и отдыха, искал и высматривал.
И я нашел его. Как путник, заблудившийся в пустыне, увидел оазис, и неосторожно побежал к нему, несмотря на то, что можно споткнуться и утонуть в песке, умереть, так и не добравшись до своей цели. Я видел только его и больше никого и ничего. Но гордость, которая была у меня в крови, которая была впитана вместе с молоком матери, подняла мой подбородок, выпрямила спину и заставила смотреть на него, как на равного. Не свысока, и не как какой-то щенок. Именно как на равного. И ему это понравилось. Может, он меня не помнил, может, вспомнил, но не подал виду, но все началось заново. Более аккуратно, более отстраненно, как это бывает у обычных пар, когда юноша ухаживает за девушкой, начиная с цветов и робких поцелуев. Но его поцелуи никогда не были робкими. Нет, они всегда были жадными, словно он хотел проглотить меня всего без остатка, от губ и до кончиков пальцев ног. А мне всё было мало. Я хотел вспомнить то, что он со мной творил. Хотел очутиться в той клетке, которую выбрал сам, но дверца не спешила открываться, словно бы ожидая чего-то.
А затем он предложил мне войти в банду. Кажется, тогда они занимались мелким грабежом, немного сбытом краденного. Не слишком крупная, но уже и не мелкая, пока ещё только набирающая авторитет в своих кругах. Войти в банду, как советник. И как любовник. Его глаза не врали. Полные лукавства, хитрости и теплоты. Таким глазам поверил бы любой, даже если бы он сказал, что сейчас рухнет небо. И я согласился. Практически не раздумывая. Тогда-то клетка и открыла для меня свою дверь. Я был счастлив, упивался каждым мгновением, проведенным с ним, и снова слышал этот вой, когда он был далеко. И никто ничего не знал, не подозревал. Это не было странным. Главарю не к лицу спать с подчиненными, даже если он не хотел брать жену. Одна из обязанностей главаря, которая тогда игнорировалась. И это было даже хорошо. Я не хотел его ни с кем делить. Было бы ужасно, дели со мной кто-нибудь мою клетку. Непременно, тот, кто слабее, рисковал умереть первым. А это могло принести лишние проблемы. И все равно я никому не хотел отдавать Кейджа.
Почти сразу после того, как я вступил в банду, мне сделали татуировку. Змея, окольцовывающая мое левое предплечье и обозначающая мое место в группировке, а так же то, что я вообще к ней принадлежу. И то, что я окончательно покончил со старой жизнью, которая никогда не давала мне свободно вздохнуть. Барсуки, коты, волки, росомахи, крысы, все они там были. А я был один. И он тоже. Кейдж лично следил за тем, как мне накалывали тату, следил за моим лицом, цепко ловя любое изменение в нем. Это напрягало и возбуждало. Да, тогда он казался мне просто богом. А проснувшись однажды ночью, в его объятиях под теплым одеялом, я внезапно осознал, что больше не думаю о братике. И почти сразу закрыл глаза. Моя свобода ушла куда-то далеко и тоже обо мне забыла. Наверное, ей там хорошо, легко дышать и расправлять свои крылья навстречу ветру. Эта же клетка всегда будет со мной. До конца жизни. Мы будем едины до самого конца. И мне в ней было хорошо. Так хорошо, что не хотелось покидать. Впервые в жизни мне не хотелось покидать свою клетку. Может, думал я, в этом и состоит моя судьба и моя жизнь? Быть таким, каким я есть сейчас? Купаться не в роскоши, но в уважении, которое я тогда заслужил сам. Почти. Он мне немного помог советами, потом мне уже не нужна была его помощь. В ту ночь я забылся неспокойным сном. Снова.
Группировка все расширялась, если не с каждым днем, то каждую неделю, месяц, но все больше и больше, переходя от сбыта краденным до торговли наркотиками, а там и до продажи нелегалов, рабов. Нас вполне могли поймать и заключить под стражу, посадить в темницу, а то и убить. Но нам хотелось денег, пусть грязных и вонючих, но денег, которыми можно было подкуривать сигареты и вдыхать белый порошок, пьянея от наслаждения. И я всегда был на высоте, не хуже босса, подсказывая ему, почти управляя его действиями, кому продать, по какой цене. Как вылечить или остановить это дело, сбыв за меньшие деньги, но зато быстро и без лишних проблем. Я нашел свое истинное призвание, помимо тех балов, тех напыщенных гордецов, которые не видели ничего дальше своего носа. Они тоже любили некрасивые игры и красивых рабов, крышесносящие наркотики и запретные желания. И многих из этих заказчиков я знал. Нас знакомила мать. Ах, знала бы она, кому сулит свое чадо, с кем заставляет дружить. Она бы удивилась, увидев их грязные душонки, прогнившие насквозь и заполненные теми белыми червями, заставляющими двигаться тело и органы, но не оживляющие. Не знала, если не была такой же.
Ах, мама, мама, знала бы ты, в кого я превратился тогда из нежного цветка. Практически в самую настоящую змею, оплетающую собой красивую статую Бога и пожирающую его без остатка. Теперь не я был марионеткой в чужих или родных руках. Нет, я был или любимцем, или кукловодом и никак иначе. Не гением, но и не идиотом. Удачливым пареньком, которого боготворили многие. К которому мечтали прикоснуться, которого хотели украсть, чтобы поместить в свою сокровищницу. Но мой Бог охранял меня, даже будучи поглощенным, даже будучи в тесных объятиях, избавляющих от сладкого воздуха. Добрые и большие глаза потеряли свою наивность, завлекая теперь не невинностью, а страстью кровавого цвета. Один взмах ресниц и люди были у моих ног. Они готовы были броситься ради меня в самую гущу любых событий, присоединялись к нам, но если не проходили проверки, то тут же изгонялись или же даже уничтожались. Мы были безжалостны. Самые влиятельные во всем городе и наша власть росла все быстрей и быстрей, словно какая-то болезнь начала расползаться по стране, распространяя слезы и деньги, наркотики, рабов.
Но однажды кто-то начал посягать на наши территории. Какой-то наглый новичок, который даже не объявил о себе, тут же начал захватывать земли, людей, здания, бизнес, стараясь протиснуться вверх, словно какой-то паразит. Мне он не понравился сразу. Слишком наглый, слишком самоуверенный и где-то там, ко всему прочему, таилась угроза. Я сравнивал его с обезьяной, которой вручили в лапы гранатомет и оставили разбираться со всём самой. И вот, этот наглец посягнул на то, на что вообще не имел права. И началась война. Сначала было более-менее спокойно. Только мелкие стычки и потасовки, не слишком влияющие ни на одну, ни на вторую сторону. Но чем дальше было, тем наглее он становился. Однажды они увели у нас из-под носа крупный заказ волшебного порошка. Я тогда едва успокоил Кейджа, сказал, что еще рано. Еще не время. Пусть нарывается и дальше. И тогда можно обратиться к Совету, и избавиться от наглеца простейшим способом.
- Мы получим еще больше уважения, - прошептал я ему в ухо, затем куснул мочку.
- Куда уж больше, - нахмурился он, продолжая просматривать документы и делая какие-то свои расчеты, в которые мне было не дозволено лезть.
- Больше уважения это больше доверия, а значит и больше хороших контрактов. А там можно будет метить и на место в Совете, - промурлыкал я, продолжая терзать мочку Кейджа и обнимая его за шею.
- А еще больше ответственности и опасности. Да и место в Совете - это больше дополнительная головная боль, чем власть.
Я улыбнулся и оторвался от Кейджа, чтобы обойти стол и встать прямо перед своим боссом. Своим Богом. Своей клеткой. Сколько лет я уже не слышал этот вой? Как это было прекрасно, каждую ночь забываться, только цепляться пальцами что что-нибудь, царапая и разрывая. Я облокотился на его стол, всматриваясь в документы, но не видя там ничего нового. Отчет о новой партии, цена продажи, имя покупателя.
- В наших руках самая большая власть. Нам известны такие имена и их пороки, что можно сразу позариться на королевский трон, - вздохнул и положил лицо на ладонь, глядя в задумчивое лицо своего любовника.
- А там сразу же можно самому наливать яд себе в кубок и выпить его за здоровье следующих наследников. Нет, Тори, это слишком хлопотно, - Кейдж наконец оторвался от своих документов и взглянул на меня. – Ты слишком жадный.
- Конечно, - я провел языком по губам, глядя прямо в его глаза, напоминая, что уже ночь и я проголодался. Птичку пора кормить. – Я настолько жадный, что готов стать всесильным, если это поможет мне иметь все и даже больше.
- И даже свободу?
Спросил и просто-таки впился в мои глаза пытливым взглядом, ища ответ именно там. Зря. Я давно научился скрывать свои истинные эмоции. Давным-давно, еще когда был тем самым нежным цветочком. И внезапно прокралась мысль, а что бы сделал братик, увидь меня сейчас таким? Устыдил бы меня? Обрадовался? Расстроился? Какова была бы его реакция? Странно, почему я вспомнил о нем именно сейчас? Уже поздно, уже слишком поздно, чтобы о таком задумываться. Видимо, что-то сверкнуло в моих глазах, потому что Кейдж спросил:
- Что ты от меня скрываешь?
- Я? От тебя? – я вернул свое прежнее выражение лица и улыбнулся, подаваясь слегка вперед, глядя в его холодные глаза, вспоминая, что они всегда такие. Даже когда его голос срывается на крик, глаза всегда холодные, словно два шарика черного льда. – Ты думаешь, я посмею что-то от тебя скрывать?
- Ну, я же до сих пор не знаю, откуда ты взялся, - задумчиво сказал он и протянул руку. Одним опытным, привычным, почти уже бытовым движением стянул черную ленту и смотрел, как по моим плечам рассыпаются длинные красные волосы. И почему я их не срезал после побега из дома? Это был бы еще один шаг моего бунтарства. Хотя татуировка горела до тех самых пор. Приятно горела.
- Я взялся? Я просто вырос, как растут цветы, распускаясь весной и расцветая, чтобы увидеть этот мир и показать ему себя, - ответил я и облизнул губы, снова намекая. Взял одну прядь и начал теребить пальцами. Мне хотелось перевести тему в иное русло, но никак не мог найти куда, кроме одного варианта, но с Кейджем никогда нельзя спешить. Он может разозлиться.
- И что же этот мир? Посмотрел на тебя? – он спрашивал просто так, даже не особо интересуясь. Рефлекторно, чтобы подразнить меня.
- Даже лучше - он начал помогать мне показать себя еще больше, со всех сторон и при этом не умирать, оставаться все таким же прекрасным и милым. Не правда ли, я такой? – я тогда уже буквально распластался на столе, подбираясь к своему любовнику все ближе и ближе, медленно, гипнотизируя его взглядом, но и не забывая о своей маленькой охоте.
- Да, ты такой. Милый, - Кейдж тоже наклонился, приблизив свое лицо к моему, наши губы почти соприкасались. – И такой же опасный. К тому же, любишь ломать образ невинного ребенка своим образом жизни.
Он схватил меня за волосы на затылке и потянул, заставляя откидывать голову назад все больше и больше, до хруста позвоночников, почти ломая их. И смотрел в мои глаза своими, с ленивым любопытством, намереваясь что-то найти там помимо того, что видел до этого сотни тысяч раз. И все никак не мог. Уставший, немного похудевший, у него были круги под глазами, но от этого мужчина не стал менее прекрасным. Нет, он стал сильнее, показывая свою силу, способность защитить и даже поддержать в столь непростую минуту. Мы могли долго стоять так, до тех пор, пока не онемеют все конечности из-за неудобных поз, пока из носа не пойдет кровь, до тех пор, пока в дверь кабинета не начнут стучать с практически паническими криками о приближающейся напасти. Но тогда все было тихо. И он просто меня отпустил. Откинулся на спинку кресла и смотрел, как я продолжаю лежать на его столе и смотреть. Просто смотреть, взглядом показывая все. И понимать, что что-то с ним не так, с моей клеткой что-то приключилось. Ржавчина? Но тогда нужно её отчистить. Но я не успел ничего сказать или сделать.
- Сыграй мне, птичка, - сказал Кейдж, разворачивая кресло и предоставляя моему взору всего лишь спинку в дорогой коже. Но если он так хочет, то так тому и быть.
Я ухмыльнулся и снова облизал губы. Медленно встал. И не торопясь подошел к прекрасному белому пианино, стоящему в углу кабинета. Но угол не являлся его настоящим местом, нет. Раньше он пустовал, напоминая, скорее, место для наказания непослушных детей, но никак не место обитания столь прекрасного музыкального инструмента. Оно было идеально настроено. Как раз для нашего слуха. Я сел на такой же белый стул и в очередной раз задумался. Как в темном кабинете моего любовника оказалось столь светлое, почти чуждое для этих стен? И это после случайно оброненной фразы о том, что я умею играть. Научился когда-то по настоянию матери. Хоть никаких выдающихся способностей и не было, к её сожалению. Приходилось сбавить цену. Я улыбнулся мимолетной мысли и положил пальцы на холодные клавиши. А затем заиграл. Уже не помню даже, что это была за песня. И не знаю, смогу ли сыграть её снова. Но помню, что она была: то медленной, тягучей, а затем резко ускорялась, но всего на мгновение, заставляя трепетать нервы, а на кончике языка ощущать привкус какого-то сладкого яда.
Мне это нравилось. Растворяться в рождаемой мною музыке, прикрывать глаза, ощущать кончиками пальцев клавиши и просто слушать. Слушать и играть песню, запавшую нам в душу. Которой уже не требовалось знание нот или подглядывания в них же. Уже настолько привычная, что мысль не успевает, память осталась где-то позади. Ощущать все тот же вкус. Слушать мелодии, выходящие из недр пианино под приказами моих пальцев. Чувствовать, как бурлит в жилах кровь, становясь такой горячей, словно это был чистый огонь. Ничего и никого вокруг. Только это волшебное течение, принимающее меня в себя всего, без остатка. Смыкаясь надо мной, закрывая обзор и заставляя забыть обо всем. Мне приходилось силой сжимать губы, чтобы не стонать от наслаждения, словно это было чем-то постыдным. Но, возможно, для нас так оно и было. Измена. Не какая-то обычная измена в темной подворотне. Нет. Явная, более греховная, доставляющая наслаждение нам обоим. Это было самым странным. И самым острым. Не слышать друг друга, заглушаемые этой прекрасной музыкой, тонущие в ней. Но знать, что наши сердца бьются в унисон.
Но все рано или поздно заканчивается и вот, закончилась и моя песня. Я с сожалением в последний раз нажимаю на клавиши, вслушиваюсь в затихающие, словно где-то вдалеке, звуки и медленно открываю глаза, полные огня. Моими стихиями были не огонь и не вода, а то, что они представляли собой вместе. Кровь. Да, кровавая стихия, заставляющая всех вокруг меня волноваться. Но сам я волновался только в такие вот моменты. Когда ничего не смыслишь, просто утопаешь в ней, в единственной девушке, которую принял в своей жизни. Но ненадолго, такая страсть слишком недолговечна. Не оставляющая после себя приятное послевкусие, только всевозрастающую жажду, которую нужно немедленно удовлетворить. И Кейдж всегда её удовлетворял. Тихо подходил сзади, сжимал мои плечи, слегка их массируя, спускаясь ладонями вниз, поглаживая пальцами кожу на шее, подбородке, слегка нажимал, снова заставляя поднимать лицо. И целовал. Неистово, почти грубо, словно собирался выпить меня до дна. И я всегда следовал за ним, когда он отстранялся, вставал, поворачивался к Кейджу лицом и снова целовал его, сам, обнимая руками за шею, прижимаясь к нему все сильнее и сильнее. И он отвечал. Обнимал меня в ответ. За талию, слегка приподнимая и сажая на пианино, на сладко занывшие клавиши. А затем мы оба забывали обо всем на свете до следующего дня. Если только не больше.
Дни продолжали идти, но так же, как заканчивается волшебная мелодия, так же заканчиваются и они, медленно, и казалось уже знаешь, когда затихнет последняя нота, стараешься отдалить это мгновение, но оно все же наступает. Но с жизнью все сложнее. Ты никогда не знаешь, когда закончится исполняемая тобой песня, если только не ты сам её написал. Я же старался просто не замечать того, что на пюпитре уже ничего нет, идет сплошная импровизация. Аккомпанементом которой являлся тот самый чужак, что так нагло вторгался на наши территории и, грубо говоря, забирал у нас хлеб. Он становился все ненасытнее и ненасытнее, словно лиса, учуявшая в курятнике лазейку, о которой не знал сам хозяин этого самого курятника. Стало понятно, что у нас идет утечка информации. Но откуда, кто оказался предателем - никак не удавалось выяснить. Ни хитростью, ни даже пытками самых подозрительных. Некоторые косились даже на меня, как на советника, как на самого осведомленного в наших планах. Но Кейдж был начеку и всегда выгораживал меня перед остальными.
Утечка же продолжалась. В нашей банде произошел раскол, и едва не случилось кровавой междоусобицы. Мы тогда были в отъезде, хотели достучаться до совета, но не получилось. Они словно исчезли. Решили закрыть глаза на происходящее. А дело не требовало отлагательств. Когда мы приехали, то не досчитались пятерых, он сбежали, дезертировали в другие банды, начав в нас сомневаться. Дураки не понимали, что именно такие, как они, и ослабляли нас. Проще сломить пару отдельных прутиков, чем один целый веник. Кажется, так говорил один философ. А нам было не до смеха. Партии перехватывались, чужак все наглел и наглел, становясь бельмом на глазу у нашей организации. Он смеялся над нами в открытую, а мы все терпели, ждали совет для официального заявления о нападении, чтобы не потерять все, что накопили за такое время, чтобы не потерять все нажитое и построенное, чтобы не были разрушены те новые высотки наших трудов. Чтобы все это не стало пылью или, что хуже, не оказалось в чужих руках, которые хотели получить все просто так, не прикладывая абсолютно никаких усилий. Но, как оказалось, зря.
Последней каплей стали листовки. Самые обычные листы матовой бумаги, разбросанной не то что по всему нашему району, а по всему городу. Возможно, часть была вывезена и за его пределы. Листовки с полным перечислением наших дел. Прошедших, нынешних и будущих. И к каждому прилагался подробный отчет, факты, адреса свидетелей и все указывало на нас. Любой, кто хотел, мог всего лишь ненадолго задуматься и понять, что мы его враги номер один. И мы, наконец, решились действовать. Пока еще можно было уничтожить только надоевшую банду, а не стараться бороться против большей части города. Да, тогда мы насолили чертовски многим, и их было больше, чем нас. Странно, но я тогда не боялся. Скорее, находился в неприятной неге, ожидая, когда мы начнем наступать. Если, конечно, так можно выразиться. Рабы быстро продавались, как и наркотики, краденое. Мы делали деньги, деньги и деньги. Чтобы потом скупить на них столько оружия, что хватило бы на две войны. Или же на сотни городских кровавых стычек.
Мне и раньше приходилось убивать, но тогда это казалось чем-то более интересным. Как охота, где непонятно: кто охотник, а кто – добыча. Каждый считал себя отнюдь не жертвой и это только больше подстрекало. Город пропитался кровью, в воздухе витал запах гнили, а мы продолжали бороться. Началась война, в которую был втянут тот самый город. И нас было только двое. Остальные группировки куда-то исчезли. Как и совет. Я не узнавал улиц, к которым привык за то время, что жил в том городе, соседствующим со столицей. Не слишком большой, не слишком маленький, просто идеальный для наших дел, пока наши дела не обрели бы прочную основу. Но почему же все закрывали глаза на трупы, зажимали носы на запахи смерти, затыкали уши на звуки выстрелов? Это мне непонятно и по сей день, да и узнавать как-то уже не хочется. Тогда было лишь тогда, когда ты не знал, доживешь ли до следующего утра, а каждый угол был местом для очередной стычки. Отвоевание территории и гордости.
Мои руки были пропитаны запахом пороха. Больше не было того волшебного огня. Как и белого пианино. Оно сгорело в огне. Кто-то заложил бомбу в офис Кейджа. К счастью, он тогда был в совершенно другом месте, со мной, и поэтому не пострадал. Но мне было жалко то белое сокровище, оставившее после себя столько воспоминаний, некоторые из которых даже иногда заставляли краснеть. Но на это не было времени. Клетка была погнута под ударами какого-то наглеца, и все нужно было исправить. Сначала уничтожить вредителя, просто убив его, а потом выровнять все прутья, привести их в надлежащий вид и вернуться туда. Я снова начал плохо спать, дремал лишь в выхваченных парой выстрелов перерывах, видя только кошмары о прошлом. Снова наркотики, только теперь для того, чтобы не видеть их, не просыпаться в холодном поту, шаря по лежанке и никого не находя рядом. Но тогда был самый опасный момент – успеть проснуться и защитить себя, вовремя скрыться, если силы были неравны. И понимать, что нас притесняют все ближе и ближе к краю. Были боезапасы, но не было людей.
Иногда мне казалось, что Кейдж и вовсе не вернется, что он лежит в одно из этих грязных подворотен, став всего лишь очередным трупом, никому не нужным, с обезображенным ненавистью и удивлением лицом. Тогда очередная доза, забытье и слишком тяжелый приход в себя. С каждым разом становилось все тяжелее и тяжелее, дальше так не могло продолжаться. Но продолжалось. В воздухе все еще зависла последняя мелодия. Зачем? Теперь ни для чего не было времени. Только выжить. Инстинкт, как у какого-то животного. Не для этой жизни меня готовили, но это жизнь оказалась мне по вкусу. Дух бунтарства и крылья за спиной. Пусть они и не спасут меня при падении с крыши. Пусть и не станут щитом, если в меня выстрелят, но они были. Кейдж их видел, всегда заламывал их мне, зарывался носом в мягкие перья, вдыхал необычный запах и становился тираном, демоном, делая демона и из меня. И он всегда возвращался, чтобы мы забылись хоть на время в объятиях друг друга. А затем снова перестрелки, боязни, галлюцинации. И выстрелы, звенящие в ушах даже при полной тишине.
Все шло не так, все совсем шло совсем не так. Я делал все скорее автоматически, не думая зачем, как, кто. Словно продолжал нажимать на клавиши сгоревшего волшебного пианино. Но чудесная музыка превратилась в нечто громыхающее, не принимающее в себя, в свои мягкие объятия, а наоборот, выталкивая резкими, неприятными толчками. Становилось тошно, но рвотные позывы давно успокоились, для них не было времени. И я просто шел вперед, чувствуя на плече тяжелую сумку, полную пистолетов и боеприпасов. Ничего более, никаких очередей УЗИ или ружей. Просто и красиво. Быстро. И никакого бронежилета, он казался мне лишним. Зачем, если рядом идет госпожа Удача, улыбаясь мне манящей белозубой улыбкой, изредка поманивая к себе тонким пальчиком, заводя в темные переулки, чтобы там принять свою плату. Тогда было слишком много наркоты, мозг начал не выдерживать нагрузки и у меня её просто напросто начали отбирать, не обращая внимания ни на стоны, ни на просьбы, обещания проклятия и прочее. Кейдж не хотел, чтобы меня завалили по моей же глупости, и отдал такой приказ. Я тогда его возненавидел. На самом деле это было абсолютно зря, он же хотел мне помочь, но что можно объяснить затуманенному мозгу. И птичка подумала, что её клетка совсем сломалась, а наглец уже начал вырывать из нее прутья.
Однажды я случайно заглянул в календарь и просто усмехнулся. Подхватил свою сумку, которая никогда не была пустой по приходу в эту чертову вонючую берлогу, которая служила временным пристанищем, пока мы не выиграем, пока не настанут новые времена. Это была абсолютная чушь, и уже каждый это понимал, теряя надежду. Но я не успел даже поднять сумку и закинуть себе на плечо. Новая стычка, совсем недалеко и им нужно было помочь. Кто-то успел крикнуть, что среди обороняющихся босс. Не помню. Помню лишь, как схватил из сумки два пистолета и выбежал, направляясь за остальными, а после ориентируясь уже на звук. Их было много, но шли мы и переменный успех как-то нашел точку равновесия. Мы отстреливались, скрываясь за, пока еще на удивление целыми, машинами, углами домов или собственноручно построенными баррикадами. Пули свистели кругом, пролетая мимо ушей, висков, головы, лишь чудом не попадая в особо важные и смертельные места. Госпожа все еще стояла за моей спиной, обняв меня и шепча на ухо что-то странное своим тихим, зазывающим голосом.
Тогда я просто отмахнулся, в очередной раз нажимая на курок и отбрасывая уже ненужный пистолет. Она замолчала. А в здании рядом мне почудилось какое-то движение, и я выбежал на открытое место, под пули, чтобы умудриться целым и невредимым забежать в дом, пробежавшись по проломанной двери, и тут же найдя взглядом лестницу на второй этаж. Ласточкой взлетел на второй этаж, но ничего там не обнаружил. Я подумал, что это была очередная галлюцинация и стоит выбираться из этого странного места, ведь перестрелка на улице совсем не была мнимой или выдуманной, и там нужна была моя помощь. До сих пор не пойму, как тогда не увидел тень, мелькнувшую за моей спиной, как не предугадал то, что под левую лопатку мне упрется холодный ствол пистолета. Я лишь застыл, уже готовый к выстрелу. Но его не последовало, лишь чужие пальцы прикоснулись к моей шее, больно сдавливая, оставляя саднящие синяки. Я зашипел и резко присел, делая подсечку. Незнакомец упал, я уставил на него пистолет и выстрелил.
Но в моем магазине закончились патроны.
А его был полон.
Единый выстрел, но точно в цель. Левая сторона. Между четвертым и пятым ребром. Снайпер не попал бы точнее. Снайпер не попал бы прочнее.
Клетка же окончательно сломалась, так и не дождавшись своей пленницы.


Тори закончил свой рассказ, смотря в противоположную сторону от неожиданно внимательно слушающих продавцов. Так он и косился в сторону, пока со всей дури не врезался в стену оружейного магазина и зашипел от боли, потирая ушибленное место. Лоренс тут же бросился к нему, сжав в объятиях и закопавшись носом в красные волосы.
- Ну, все, можем отсюда убираться, они до подворотни не дойдут, - заметил Алекс, присаживаясь на корточки напротив двери магазина и смотря на замок.
- Вот уж точно, а то мы еще помешаем этой милой парочке. А так воссоединение, любовь, морковь и прочая дребедень, - кивнул Нерис, присаживаясь рядом, и что-то тихо пробормотал, указывая на замок. Алекс кивнул и так же тихо что-то ответил. Брюнет, посмотрев на девушку, вежливо попросил.
- Кэрри, не могла бы ты мне дать шпильку. Понимаю, это испортит твою прическу, но нам очень нужно.
Алекс хмыкнул, но ничего не сказал, Кэрри же молча вытащила из волос шпильку и вложила в ладонь продавца одиночества, на лишнюю секунду задержав на ней кончики пальцев. Нерис кивком поблагодарил девушку, повернулся обратно и начал проделывать с замком какие-то махинации на пару с Алексом.
Рейвены все же умудрились убраться куда-то вглубь переулка, став почти невидимыми в темноте. Лишь изредка доносились не то вздохи, не то всхлипы. Кэрри посмотрела на звездное небо и внезапно начала хихикать. Дверь тут же открылась, и продавцы ввалились в магазин, после чего, сделав непонятное телодвижение, каждый посмотрел на хихикающую девушку. А она все хихикала и хихикала, все громче и громче, переходя уже на громкий, почти неприличный смех. Нерис кое-как встал, пнул посмевшего хихикнуть Алекса в бок и подошел к девушке, бережно положив ладонь ей на оголенное плечо.
- Кэрри, что случилось? Что-то не так? – спросил он так же ласково, как спрашивает врач у пациента больницы для душевнобольных. Девушка лишь покачала головой, продолжая смеяться и тем самым пугая всех высунувшихся продавцов в количестве трех штук (второй и третий неожиданно вернулись ползком, как истинные ползучие гады). Четвертый стоял рядом и пытался понять столь неожиданную вспышку не то веселья, не то истерики.
- Так вы же тоже будете надо мной смеяться, - сквозь смех сказала Кэрри. – Я как-то попроще буду, не поверите.
- И что из этого? – спросил Нерис, приподнимая одну бровь и незаметным движением показывая похрюкивавшим Рейвенам кулак.
- Ну как же, это же не правильно, - хихикнула девушка, смотря куда-то в грудь парня и не видя, что он едва сдерживает уголки своих губ. Остальные откровенно ржали. Внезапно Кэрри стала абсолютно серьезной и внимательно посмотрела в синие глаза. – Ну и почему ты смеешься?
И вот у ног девушки уже лежат четыре великолепных мужчины и смеются так, словно их щекочут перьями по пяткам. Продавец времени возвышалась над ними темной и все больше мрачнеющей фигурой, не понимая такой вспышки смеха.
- Ну, и что все это значит? – обиженно буркнула она, пиная Нериса, как самого близлежащего. Тот не сплоховал и, схватив девушку за щиколотку, умудрился уронить её прямо на себя, сжав в объятиях и поглаживая по голове.
-Кэрри, милая, прости, мы не можем прекратить, - сказал он и дикий тройной ржач был тому подтверждением.
Все прекратилось постепенно, утих смех, все встали, отряхнулись и вошли в магазин. Собственно, туда нужно было только Алексу и Лоренсу, которые, слегка пошебуршав, что-то уронив и явно на кого-то наступив, вышли уже минут через десять с довольными лицами.
- Ну и? – с подозрением спросил Нерис, готовый уже ко всему. Или нет. Во всяком случае, взрыв смеха он списал на скорое приближение монстров.
- Серп, - закричал Алекс, поднимая вверх в правой руке, как ни странно, действительно серп.
- И молот, - закричал в свою сторону Лоренс, поднимая в левой руке молот.
- Вот это сила! - закончили они уже оба.
Тройной facepalm был им ответом.
- Ладно, идемте к площади, - сказала Кэрри, заворачивая на нужную сторону. – Я так понимаю, настала моя очередь? Ну что ж, слушайте, господа.

@музыка: У левого автора: Damien Rice - Prague

@темы: :ELSE:, :TBC:, :Алекс:, :Кэрри:, :Лоренс:, :Нерис:, :Тори:, :слэш:, PG-13

Комментарии
2011-10-24 в 20:37 

Tory Raven
Побеждает в этой жизни только тот, кто победил сам себя. Кто победил свой страх, свою лень и свою неуверенность. Не стоит возвращаться в прошлое - там уже никого нет. ©
Спасибо за проделанную работу ^_^

2011-10-24 в 22:36 

polosaty13
Жить не легко, если не умеешь расслабляться. Стивен Кинг. "Воспламеняющая взглядом"
Da, pogalusta. Gde zarplata? )))

2011-10-25 в 00:14 

Одиночка дождя
Бывает, человек глубоко одинок даже в гуще толпы.
Думаю, никто не против, если я скажу несколько больше?
Читать только Полосатому
А вообще, на самом деле, если не взирать на все это, мне понравилось. Все же отчасти ты смогла его прочувствовать.
Когда следующая часть? ;-)

2011-10-25 в 02:10 

polosaty13
Жить не легко, если не умеешь расслабляться. Стивен Кинг. "Воспламеняющая взглядом"
Одиночка дождя, К сведению принял )))
Жаль, правда, что только отчасти, но может оно и к лучшему? )))
Ну, как только, так сразу )))) Желаешь уже себя узреть? )))

2011-10-25 в 02:16 

Одиночка дождя
Бывает, человек глубоко одинок даже в гуще толпы.
polosaty13, Не мне решать.
Интересно просто, напишешь в том стиле, в котором говорила или все же, как у остальных.

2011-10-25 в 02:19 

polosaty13
Жить не легко, если не умеешь расслабляться. Стивен Кинг. "Воспламеняющая взглядом"
Одиночка дождя, Правильно, тебе советовать! )))
Вообще именно в том хочу. Тебя же нужно показать заразой, а так будешь отличатся )))

2011-10-25 в 02:23 

Одиночка дождя
Бывает, человек глубоко одинок даже в гуще толпы.
polosaty13, Нет.
Я бы не сказал, что ты меня так покажешь заразой.

2011-10-25 в 02:28 

polosaty13
Жить не легко, если не умеешь расслабляться. Стивен Кинг. "Воспламеняющая взглядом"
Одиночка дождя, Поэтому твой текст и будет таким. Вроде и зараза и вроде не зараза ))

2011-10-26 в 18:42 

Подсолнух Смерти
Торжественно клянусь, что замышляю ничего хорошего
А вот и я дополз... Та-а-а-к, что тут у нас.

Думаю, не стоит снова говорить о нашем прошлом, братик уже всё сказал. Тем более, мне нечего добавить.
и далее МНОГА БУКАФ!! Полосатого видно издалека :lol::lol::lol:

Я не буду сегодня критиковать, ибо у меня получиться в лучших традициях ИМ-ХО :smirk: А вообще - написано как всегда хорошо, прочувствованно, хотя могло быть и лучше, если честно :)

2011-10-26 в 18:46 

polosaty13
Жить не легко, если не умеешь расслабляться. Стивен Кинг. "Воспламеняющая взглядом"
А вот и я дополз... Та-а-а-к, что тут у нас.
Ничего хорошего ))))

и далее МНОГА БУКАФ!! Полосатого видно издалека
Блииин, я из-за тебя теперь ржу на всю квартиру Х))))))))) Капееец, что, все так страшно? )

Лучше мне, если честно, не лезло. Постараюсь отыграться (в хорошем смысле) на Кэрри Х))) Но тут не обещаю,если честно О___О

2011-10-26 в 18:50 

Подсолнух Смерти
Торжественно клянусь, что замышляю ничего хорошего
Ничего хорошего ))))
Да не, все вполне хорошо)))

Блииин, я из-за тебя теперь ржу на всю квартиру Х))))))))) Капееец, что, все так страшно? )
всё так характерно :lol:

Лучше мне, если честно, не лезло. Постараюсь отыграться (в хорошем смысле) на Кэрри Х))) Но тут не обещаю,если честно О___О
Старайся, старайся) Только не так долго) А то если мы будем получать главы раз в 4 месяца, мы к концу Перерыва сами сыграем в ящик)

2011-10-26 в 18:55 

polosaty13
Жить не легко, если не умеешь расслабляться. Стивен Кинг. "Воспламеняющая взглядом"
Да не, все вполне хорошо)))
Все так плохо, что аж хорошо ))) Но хорошо, да )))

всё так характерно
Не, точно в следующем тексте прикольнусь над вами )) И даже знаю как )))

Старайся, старайся) Только не так долго) А то если мы будем получать главы раз в 4 месяца, мы к концу Перерыва сами сыграем в ящик)
То у меня творческий кризис был, если честно ))) Дайте мне три бессонные ночи и какую-нить тварюшку...человека на общение, чтобы поддерживал огонек "пиши пока пишется" и прода будет )) Тем более, что она уже начата )))

2011-10-26 в 19:01 

Подсолнух Смерти
Торжественно клянусь, что замышляю ничего хорошего
Не, точно в следующем тексте прикольнусь над вами )) И даже знаю как )))
как?)))

То у меня творческий кризис был, если честно ))) Дайте мне три бессонные ночи и какую-нить тварюшку...человека на общение, чтобы поддерживал огонек "пиши пока пишется" и прода будет )) Тем более, что она уже начата )))
это хорошо. Это отлично. Но я ночью не могу.

2011-10-26 в 19:03 

polosaty13
Жить не легко, если не умеешь расслабляться. Стивен Кинг. "Воспламеняющая взглядом"
как?)))
Не скажууууу ))) Но Кэрри подала мне идею, скажем так )))

это хорошо. Это отлично. Но я ночью не могу.
Знаю, поэтому если я ночью и не рисую/страдаю хренью, то пишу, собсвенно говоря. За три ночи новый текст накатал, Миха бетит как раз, так что если повезет сегодня, даже начну о_О

2011-10-26 в 19:12 

Подсолнух Смерти
Торжественно клянусь, что замышляю ничего хорошего
Не скажууууу ))) Но Кэрри подала мне идею, скажем так )))
какую?))))

Знаю, поэтому если я ночью и не рисую/страдаю хренью, то пишу, собсвенно говоря. За три ночи новый текст накатал, Миха бетит как раз, так что если повезет сегодня, даже начну о_О
а новый текст про что? **

2011-10-26 в 19:15 

polosaty13
Жить не легко, если не умеешь расслабляться. Стивен Кинг. "Воспламеняющая взглядом"
какую?))))
Увидитеее )))) Никуда не денетесь, но попозже )))

а новый текст про что? **
Ничего аткого, просто оридж со своими странностями )) Накатило ))

2011-10-26 в 19:22 

Подсолнух Смерти
Торжественно клянусь, что замышляю ничего хорошего
Ничего аткого, просто оридж со своими странностями )) Накатило ))
знаю я твои странности. сказал А, говори Б. про что текст?)

2011-10-26 в 20:50 

polosaty13
Жить не легко, если не умеешь расслабляться. Стивен Кинг. "Воспламеняющая взглядом"
знаю я твои странности. сказал А, говори Б. про что текст?)
Да просто текст, про любовь, долг и взросление, но все так зашифровано, что нихрена непонятно ))

2011-10-26 в 21:15 

Подсолнух Смерти
Торжественно клянусь, что замышляю ничего хорошего
polosaty13, про любовь? ТТ Пичалька. Но что про долг и взросление - это хорошо :evil:

2011-10-26 в 21:17 

polosaty13
Жить не легко, если не умеешь расслабляться. Стивен Кинг. "Воспламеняющая взглядом"
Surasu, Да? Не, не хорошо, я ж в этом ничего не смыслю )))

2011-10-26 в 21:22 

Подсолнух Смерти
Торжественно клянусь, что замышляю ничего хорошего
polosaty13, проверим, когда выложат)

2011-10-26 в 21:25 

polosaty13
Жить не легко, если не умеешь расслабляться. Стивен Кинг. "Воспламеняющая взглядом"
Surasu, Ну, эт уже не ко мне )))) текст обещали вроде как сегодня, но судя по последним событиям сей пронос может и не сбытся ))

2011-10-26 в 21:28 

Lorens Raven
Эта близость неестественна, бессмысленна - так нормальна. Не о чем беспокоиться.
polosaty13, допишу философию и мне там немного осталось вычитать.

URL
2011-10-26 в 21:30 

polosaty13
Жить не легко, если не умеешь расслабляться. Стивен Кинг. "Воспламеняющая взглядом"
Lorens Raven, Агаааа, я все првильно сказал и накаркааал ))) Няяя, спасиб )

2011-10-26 в 21:36 

Lorens Raven
Эта близость неестественна, бессмысленна - так нормальна. Не о чем беспокоиться.
polosaty13, да пожалуйста =)

URL
2011-10-26 в 21:39 

polosaty13
Жить не легко, если не умеешь расслабляться. Стивен Кинг. "Воспламеняющая взглядом"
Lorens Raven, :song:
Гы-гыыы ))) Тогда пошел я с постами бедокурить )))

2011-10-26 в 21:57 

Lorens Raven
Эта близость неестественна, бессмысленна - так нормальна. Не о чем беспокоиться.
polosaty13, давай =)

URL
2011-10-26 в 21:59 

polosaty13
Жить не легко, если не умеешь расслабляться. Стивен Кинг. "Воспламеняющая взглядом"
Lorens Raven, Кстати, это ж нужно будет, получается, новые теги ввести о_О Или просто тогда подчищать посты?

2011-10-26 в 22:39 

Lorens Raven
Эта близость неестественна, бессмысленна - так нормальна. Не о чем беспокоиться.
polosaty13,
Это ты насчет чего? :hmm: А то я слегка запустался х)

URL
2011-10-26 в 22:43 

polosaty13
Жить не легко, если не умеешь расслабляться. Стивен Кинг. "Воспламеняющая взглядом"
Lorens Raven, Это я на счет альтернативок. Ладно, давай так, я сделаю примерное наполнение поста, а ты подредактируешь, хорошо? Ил все с тобой обсудить?

2011-10-26 в 22:49 

Lorens Raven
Эта близость неестественна, бессмысленна - так нормальна. Не о чем беспокоиться.
polosaty13,
Делай пост, я уже исправлю.

URL
2011-10-26 в 22:50 

polosaty13
Жить не легко, если не умеешь расслабляться. Стивен Кинг. "Воспламеняющая взглядом"
Lorens Raven, Я его тогда как напишу, выставлю. Только вот закрыть не смогу, открытый будет

   

главная